Репарация

По Кляйн, влечение к репарации возникает из фантазии о разрушении или причинении ущерба значимому объекту. Возникающие вина и тревога за него запускают потребность вернуть объекту целость. Условием этого движения является идентификация с объектом – способность поставить себя на место другого и почувствовать то, что чувствует он; без нее забота остается жестом, не достигающим адресата. Кляйн считала стремление к возмещению фундаментальным элементом любви и всех человеческих отношений, а связанное с ним чувство вины – одним из основных стимулов к творчеству и работе вообще. Влечение к репарации необязательно выражается на исходном объекте, но может переноситься на других людей, на дело, на познание, и это смещение лежит в основе сублимации.

Как указывает Сигал, репарация сама по себе защитой не является, поскольку она формируется на признании психической реальности, в частности, на переживании боли, которую эта реальность причиняет, и вызывает действие, эту боль облегчающее, а это противоположное защите устройство механизма. Защитой становится ее маниакальная форма, где попытка восстановления совершается при отрицании самого факта нанесенного вреда.

Репарация становится деструктивной тогда, когда вина не может быть выдержана и вместо признания вреда включаются защиты, а также если возникает желание контролировать поврежденный объект и садистическое наслаждение превосходством над ним, его унижением и триумфом прочно входят в действия по восстановлению.

*Как распознать этот механизм, и с чем его не спутать, читайте во вкладке Признаки.*

Источники: М. Кляйн, «Любовь, вина и репарация», «Скорбь и ее отношение к маниакально-депрессивным состояниям»; Х. Сигал, «Введение в работу Мелани Кляйн».*